Композиции художника часто строятся «слоями».
Над землёй — узнаваемая реальность: усадьба, парк, люди, застывшие в бытовых или почти театральных сценах.
Под ней — другой мир: скелеты, лабиринты, подземные комнаты, странные предметы, фрагменты таинственных текстов.
Такое «разрезание» пространства на верх и низ — визуальная метафора человеческой психики.
Сверху — социальные роли, привычки, исторические декорации. Снизу — память, страхи, архетипы, неотрефлексированная история, то, что вытесняется, но не исчезает.
Отдельная тема в творчестве Алексея Русакова — усадьба Гребнево.
На его картинах она появляется снова и снова: как центр притяжения, как маяк, как декорация и одновременно — главный персонаж. Но это не просто исторический архитектурный ансамбль. У Алексея усадьба Гребнево подобна той самой стране, что находится за потайной дверцей в каморке у Папы Карло. Это своего рода Эльдорадо, место, которого нет на географических картах, но оно реально существует по меньшей мере на картинах и в воображении художника. И в этом мире, созданном из тонких материй, возможно абсолютно всё! Это не означает, что этот мир хаотичен. Напротив, у Алексея Русакова очень строгая внутренняя логика. Просто законы этого мира не совпадают с законами физики. Они ближе к законам сновидений и притч. Это мир, где реальность не отрицает чудо, а, напротив, требует его как объяснения.